17:56 

С

Лавель
I will burn you. J.M.// It's my design. W.G.
Название: Свобода передвижений
Автор: AyaKudo
Бета: нет
Рейтинг: R
Размер: мини
Пейринг: ДУ/ШХ
Версия канона:"ШХ'Ричи"
Жанр: Drama, Humor, Romance
Категория: слэш
Отказ: все персонажи принадлежат своим правообладателям.
Цикл: Страницы из тетради [2]
Саммари: когда двое мужчин снимают квартиру, а экономка уехала в деревню, носки на дверце шкафа вам обеспечены. Когда один из них – Шерлок Холмс… появлению носков можно радоваться. Это наименьшая из ваших бед.
Вторая зарисовка из цикла "Страницы из тетради".



Утро застало Шерлока Холмса при весьма компрометирующих обстоятельствах. Он лежал под столом в столовой, всё ещё держась пальцами за его ножку, и разбросанные вокруг предметы одежды красноречиво говорили о том, что здесь только что происходило. Впрочем, Холмса подобное вполне устраивало – судя по тому, с каким удовлетворённым видом он разглядывал нижнюю часть стола. Двигаться ему не хотелось. Зато хотелось общения.

- Ватсон, заметьте, как многое можно узнать об окружающем мире, если только сменить угол зрения. Взять, к примеру, этот стол. Сколько раз мы за ним предавались греху чревоугодия… и всё же ни разу мне не приходило в голову посмотреть на него из этой позиции, - он почти любовно погладил пальцами лакированное дерево, переводя взгляд на лежащего рядом доктора. Тот поднял бровь, мельком глянул на стол и, фыркнув, улёгся обратно, прикрыв глаза.

- Ради всего святого, Холмс. Почему мы не могли добраться до постели?

- Вы убиваете настроение, - помрачнел Холмс, аккуратно садясь, чтобы избежать прямого столкновения с деревянной планкой. – И если быть точным, то до постели мы не добрались по вашей вине.

- Я-то здесь при чём? – искренне возмутился Ватсон, неохотно поднимаясь и потирая ушибленный в процессе кипения страстей локоть. – Это была ваша идея.

- Вы меня спровоцировали, - пожал плечами Холмс. – Кстати, - совершенно некстати заявил он. – Что у нас на завтрак?..

- В связи с отсутствием миссис Хадсон могу только посочувствовать – на завтрак у нас ничего, - ядовито заметил Ватсон. – Не то чтобы я сейчас хотел видеть миссис Хадсон…

Холмс счастливо рассмеялся, поднялся на ноги и подхватил с пола рубашку.

Описанная выше ситуация не была привычной для обитателей квартиры на Бейкер-стрит. Утренний секс на полу в столовой был бы положительно невозможен, присутствуй в квартире кто-либо помимо самих участников процесса – а уж тем более такая истинная леди, как миссис Хадсон. Даже Холмс, неоднократно заявлявший, что для него нет ничего святого – и, по правде сказать, гордившийся этим – не смог бы попрать святыню, которой являлась для них экономка. Однако миссис Хадсон уехала на неделю в деревню к родственнице. Это давало определенную свободу передвижений по дому – к примеру, позволило Холмсу не церемониться со спальней и опрокинуть доктора на пол прямо в столовой, в которой оба оказались с утра по привычке.

Однако теперь, когда страсть была утолена, мысль о завтраке перестала быть абстрактной. После секса, к сожалению, и в самом деле захотелось есть.

Уже на подступах к кухне Ватсон догнал друга, одевавшегося по дороге. Доктор с неудовольствием опознал, что Холмс опять перепутал их одежду, за исключением, разве что, нижнего белья – хотя и здесь он не мог ручаться точно. Он не успел отследить момент, когда обмен одеждой привёл к общему гардеробу (преимущественно состоявшему из вещей Ватсона, поскольку на Шерлоке все горело, иногда в буквальном смысле). Но теперь, видимо, было поздно что-либо делать.

- Вы уверены, что хотите сами приготовить завтрак? – с недоверием уточнил Ватсон, входя в святая святых миссис Хадсон и осторожно устраиваясь на стуле. – Вы хотя бы знаете, как это делается?

- Я долгое время жил без экономки… и в местах, куда менее достойных джентльмена, чем эта квартира, - хмыкнул Холмс, деловито выдвигая и задвигая ящики. – Я мог бы приготовить вам завтрак из остатков мясного пудинга и картофельных очисток.

- Надеюсь, до этого не дойдёт, - скривился Ватсон. Перспектива его не очень воодушевила.

- Где эта женщина вообще хранит молоко? – в это время возмущался Холмс, отчаявшийся найти холодильный ящик и не обнаруживший молока за окном. – Я не могу действовать в таких условиях.

- Холмс, пойдёмте, позавтракаем где-нибудь, - попросил его Ватсон, всерьёз испугавшийся того, что может случиться с кухней и с его желудком, если Холмс всё же найдёт молоко. – В клубе или в ресторане… я не хочу, чтобы нас выселили, как только миссис Хадсон вернётся в город, потому что вы разгромите её кухню.

Холмс обернулся, молча посмотрел на Ватсона. На его лице странным образом сочетались усмешка и выражение детской обиды в глазах. Он задвинул ногой нижний ящик буфета и пожал плечами. Обида исчезла, доктор подумал, что ему, вероятно, показалось. Холмс снова улыбнулся, как-то неловко, и посмотрел на банку с чаем, которую держал в руках.

- Да, конечно… Это была не слишком хорошая идея, - согласился он, отставляя банку в сторону, бросил на неё последний взгляд и вышел из кухни. – Я буду у себя. Вы, вероятно, захотите привести себя в порядок, - донеслось до Ватсона.

Тот, нахмурившись, смотрел на банку, потом поднялся на ноги и убрал её в шкаф на место. У него было стойкое ощущение, что он сделал что-то не так, но он не мог понять, что.

С Шерлоком такое иногда бывало. Доктор периодически чувствовал, что отстаёт на полшага. Холмс жил очень быстро, рывками, жизнь вокруг него кружилась и останавливалась по щелчку пальцев. Он входил в комнату и мгновенно наполнял её собой; он глотал жизнь не разжёвывая, постоянно подгоняемый какой-то неведомой силой, и угнаться за ним было невозможно. И понять его – тоже. Его можно было только принять целиком, не пытаясь разобрать на составляющие. Ватсон не смог бы жить так, но жить без этого уже тоже не мог.

Он вздохнул и вышел из кухни. Не мог же он себе позволить показаться на людях в таком виде.

Через несколько дней встал вопрос уборки. Привыкший к военному порядку, Ватсон следил за чистотой в своей комнате, но убирать вещи на свои места и мыть пол – не одно и то же. Внезапно выяснилось, что они недооценивали участие миссис Хадсон в их повседневной жизни. Холмс с трудом понимал, какую объективную пользу может принести наведение порядка, ведь рано или поздно всё равно снова станет грязно, а значит, задача не имеет постоянного решения. К чему зря тратить силы?

Однако даже он был вынужден признать, что клиенты предпочитают приходить в чистую гостиную и не бояться обнаружить в кресле неожиданную компанию из немытой чашки и кипы бумаг.

Они решили начать с гостиной именно поэтому. Выглядело это приблизительно так: Ватсон протирал пыль, а Холмс, сидя на столе, изучал какую-то схему, которую нарисовал несколько дней назад в припадке вдохновения, и пытался вспомнить, зачем же она была ему нужна. Ватсон пытался отделить чистую одежду от грязной, а Холмс перебирал детали будущего гениального изобретения, мгновенно увлекаясь процессом созидания и забывая про всё, кроме шестерёнок и болтов. Ватсон распахнул окно, чтобы проветрить комнату, а Холмс пытался выдернуть штанину из зубов Глэдстоуна.

Ватсон начал подозревать, что в одиночку управился бы быстрее.

Он уже почти вздохнул с облегчением от проделанной работы, как вдруг заметил под креслом тарелку. Наклонившись, он вытащил её на свет и изумлённо воззрился внутрь.

- Что это, чёрт возьми, такое? – озвучил он своё недоумение. Шерлок, избавившийся от собаки, подошёл ближе и заглянул в тарелку. Он прищурился, наклонился, понюхал, потрогал содержимое пальцем. Густая поросль плесени удержала его от желания попробовать на вкус, и он растерянно пробормотал:

- Затрудняюсь с ответом, друг мой. Мне кажется, в прошлой жизни это был соус, но не думаю, что сейчас ему хочется вспоминать о прошлой жизни.

- Вы оживили соус? – с непередаваемой интонацией спросил Ватсон.

- Я талантлив во многих областях, но нет – этот малый справился без моего участия. Я сделал для него лучшее, что мог. Я про него забыл… - признался Холмс, разглядывая то, что когда-то было соусом, но теперь уже явно обрело право на собственное мнение.

- Выбросите это немедленно, - скривился Ватсон.

- Я подумываю дать ему имя, - продолжал тем временем Холмс. - Обратите внимание на то, как любопытно растёт плесень на нижней половине его, кхм, лица. Мне кажется, ему хочется, чтобы его звали «Джон».

- Господи Боже, как я дошёл до этого! – Ватсон закрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул. Потом из-под ладони покосился на Холмса. Взгляд его не обещал ничего хорошего, и Шерлок почувствовал, что соус придётся выбросить.

На войне без жертв не обходится.

***

Сложно наблюдать романтику отстранённо – быстро приходит пресыщение. Романтика, образ которой затаскан поэтами и художниками – до тошноты предсказуема. Красные розы, горький шоколад, весна и непременно кто-то укрывает кого-то от дождя плащом. Романтика домашняя проще и ближе. Две чашки с остатками чая на столе. Перетягивание одеяла, заканчивающееся объятием. Пальцы в волосах как попытка снять усталость. И очень, очень много сквозящего напряжения – довольного, урчащего, свободно текущего сквозь пространство, готового в любой момент прорваться наружу. И какое же удовольствие его усмирять…

Ватсона романтиком назвать нельзя. Он – любимец дам, джентльмен до мозга костей, красивый военный, мечта пациенток… он выглядит мужчиной, который умеет играть в романтику, но не принимать её всерьёз. Просто никто не видел его лица, когда он смотрит, как Шерлок спит. Жаль, впрочем, что этого не видел сам Холмс – сумей он хоть на секунду запечатлеть в памяти этот взгляд, ему никогда больше не было бы страшно, что доктор может оставить его.

***

- Где вас опять носило до поздней ночи? – раздражённо спросил Ватсон, помогая Холмсу забраться домой через окно. Тот оттолкнул ногой лестницу и спрыгнул с подоконника, оставив на нём отпечатки ботинок. Не нужно было владеть методом дедукции, чтобы догадаться: на улице шёл проливной дождь.

- Очень интересное дельце, вот послушайте… - начал он, подходя к столику, чтобы смыть с лица размазавшийся грим.

- Я не собираюсь слушать про ваше дельце. Почему вы ушли, не предупредив меня? – сухо спросил доктор, и в голосе его звучали тревожные нотки. Холмс удивлённо посмотрел на него, потом подошёл.

- Думаю, я взревновал вас к этой пациентке – мисс Глен Пэмсворт, если не ошибаюсь? – она бывает здесь каждый день, и…

- Вы понимаете, до чего нелепо выглядите, когда сняли грим только с половины лица? – полюбопытствовал Ватсон, а пальцы его между тем уже гладили Холмса по плечам, ощупывая, убеждаясь: вернулся домой, жив.

- Зажмурьтесь, когда будете меня целовать, - посоветовал ему Холмс, глядя на него смеющимися глазами, и судя по тому, как после этих слов сжались пальцы Ватсона на его рубашке, грим был не такой уж серьёзной помехой.

За прошедшие дни в докторе что-то изменилось. Исчезла необходимость скрываться, и вместе с ней понемногу исчезало напряжение, сковывавшее его каждую минуту. Ватсон прекрасно осознавал, чем могут закончиться их непростые отношения, узнай о них хоть одна живая душа. Этот страх накладывался на его собственную неуверенность в происходящем, и он не мог расслабиться даже во сне.

Шерлок начал замечать, что что-то меняется, когда Ватсон на пятый день стал позволять себе иногда ходить по дому в расстёгнутой рубашке. Потом он увидел, что изменилась поза, в которой его друг сидел у камина. Создавалось впечатление, как будто с его плеч сняли тяжелый груз. Холмс наблюдал за ним постоянно – скрываясь за газетой, слушая очередного клиента, останавливаясь в проеме двери и не выдавая ничем своего присутствия. И начинал всерьёз бояться того дня, когда миссис Хадсон вернётся в город.

Он готов был всю оставшуюся жизнь питаться по ресторанам и знакомым, убирать квартиру и кормить собаку, только бы, возвращаясь домой, он мог чувствовать себя свободным.

Шаги Ватсона навстречу были неуверенными и медленными, он тяжело расставался с устоями, и Холмс не сомневался, что обратно он шагнет легко, отступит, как будто ничего и не было, не было этой смешной, неловкой недели, которую можно было бы назвать счастьем, позволь он себе такую глупость.

Миссис Хадсон приехала к вечеру субботы – её радушно встретили соскучившиеся жильцы.

Холмс не был удивлён тем, что этой ночью он спал один. Он ждал этого, и хоть всё равно появилось нехорошее ощущение между лопатками, оно было ожидаемо. Согласно его ожиданиям, к завтраку Ватсон спустился застёгнутым на все пуговицы, а в течение дня им удалось поговорить всего раз, и разговор был впечатляюще длинным: «У вас сегодня много пациентов?» - «Да, очередная эпидемия простуд в связи с погодой, что неудивительно».

Он не был удивлён, он был чертовски зол, и в первую очередь – на самого себя. Они потом долго сидели у камина, бездумно глядя на тлеющие угли. В конце концов, у Холмса закончилось терпение, и он ушёл в спальню. К его удивлению (на сей раз действительно удивлению) доктор почти сразу последовал за ним. А дальше, в общем-то, мало что отличалось от прошедшей недели. Просто Ватсон запер за собой дверь его комнаты на ключ, прежде чем развязать галстук и посмотреть ему в глаза

URL
   

L

главная